Опоздания

 

«Опозданием мы наказаны

Что слова любви прежде сказаны...»

 

   Есть люди – безнадёжно опаздывающие всегда и всюду.

​

  В независимости от важности и расположения звёзд, от собственного желания и погодных условий, от дня недели, года или столетия, мчатся они с безумным взглядом по жизни, эти вечно опоздавшие.  И нет им покоя…

​

 Одна моя знакомая именно из числа этих «везунчиков». Договорившись с ней о встрече, можете быть уверенны, спустя полчаса от назначенного времени она будет бежать,  вам навстречу, развевая всеми своими накидками, шарфами, широкими юбками, спотыкаясь на высоченных каблуках, начиная бурные объяснения и извинения не добегая до вас шагов десять.

​

  У неё обязательно будет где-то «пробка», или «забастовка» водителей или снегопад или ещё какое  «стихийное бедствие».  Мало ли «радостей» может встретить она по дороге?

​

  Она родилась в шестидесятых, но родившись не почувствовала «оттепели», а почувствовала только скуку семидесятых и восьмидесятые с неясной надеждой на перемены и безнадёжной лживостью пропитавшей, кажется, все сердца и души…

​

  Она родилась в доброй семье, замешенной на искренних чувствах, но всю жизнь сомневалась в чувствах обращённых к ней.

​

  Она боялась опоздать и потому безнадёжно опаздывала.

​

  Она стремилась быть хорошей, но почему-то всегда опаздывала получить заслуженную похвалу.

​

  В детстве, бывало, влюбится в неё какой-то вихрастый мальчуган, так пока она просомневается – в нём всё уже развеялось весенним ветерком или беспросветным хороводом двоек в дневнике, а она остаётся с чувством – опоздала.

​

  Повзрослев, она превратилась в «тургеневскую» барышню, умиляющую интеллигентных старичков  и вызывающую недоумение у сверстников. Похоже, она опоздала на пару веков с рождением.

​

   Она всю жизнь прожила в провинции, с восхищением взирая на недостижимую  столицу, а когда переехала в неё – там начался такой переворот, что уже столичные жители завидовали провинциалам. Почти голодая, выстаивая умопомрачительные очереди на задворках столичной жизни, она понимала -  и тут опоздала.

​

  Она грезила театром, но казалась себе недостойной небожительных высот этой сцены, а когда, наконец, решилась,  оказалось поздно - есть способности, но упущены возможности.  Опоздала.

​

   Она всю жизнь сторонилась мужчин, и где-то у последнего вагона своего бабьего счастья решилась вскочить в него, забыв о долге, приоритетах, моральных догмах. И только она растворилась в нежных признаниях осеннего вальса, как партнёр, накружившись за свою жизнь вдоволь,  именно в отношениях с ней кардинально пересмотрел свои взгляды  и решил вернуть себя в лоно правильности, упорядоченности и степенной рассудительности. Она сыплет безумствами, граничащими  с самоотречением, а  Он задумчиво довольствуется воспоминаниями и не желает "дважды в одну реку".   Снова опоздала.

   

  Она всю жизнь  бежит, развевая по ветру надежды, остужая холодным встречным ветром свою душу и подбирая мысленно слова для оправдания  своих опозданий.