Не дай вам Бог хоть раз взойти на сцену.

Не дай вам Бог хоть раз взойти на сцену С той стороны, где дверь "Служебный вход", Где все имеет подлинную цену, Где все не так, где все наоборот. (А. Макаревич)

Молодёжный театр "Лабиринт" - самые юные и самые памятные годы. Чего только не приключалось со мной в эти незабываемые года.... "Как молоды мы были..."

Потом переезд в Москву и снова театр не даёт мне покоя. Семья, маленький ребёнок, но у меня ещё и репетиции и спектакли... Особо надо вспомнить ЦДРИ и театр "Первый шаг" под руководством народного артиста Осетии Ю. Бидермана.

Были концерты, там же в ЦДРИ, были выездные спектакли. Помнится мы играли в помещении театра "Шалом".

Нельзя не вспомнить 10 лет сотрудничества с белорусским ансамблем "Кирмаш".

Мы выступали в концертном зале "Россия", на ВДНХ и даже ездили на фестивали в Минск, Поставы и в Витебск на "Славянский базар".

А потом я стала ставить детские спектакли иногда ещё и сочиняя к ним музыку.

И в заключение хочу рассказать вам, как собственно я ступила на сцену " с той стороны, где дверь "Служебный вход".

В ранней моей юности была у меня одна напасть – неимоверная застенчивость. Я за собой это знала, мучилась и пыталась искать пути преодоления этого «недуга». Где-то услышала, что лучший способ «вышибить» мою мучительницу – это выход на сцену.   Была я, в те незапамятные времена, худенькой невысокой девочкой с карими глазами и длинной тёмно-русой косой. О своей внешности мнения я была не высокого, одевалась скромно и не броско, любая модная вещица казалась мне слишком смелой, я боялась, что на меня будут смотреть, в тоже время в моих фантазиях я грезилась себе смелой, красавицей, покоряющая всех своей эрудицией, красотой и изяществом   Я и так, и сяк взвесила всё и поборов бесконечные свои сомнения всё же  решилась. Месяца два я ходила кругами вокруг дома культуры, где на большой афише  предлагалось записаться в Молодёжный театр «Лабиринт», перечислены спектакли, иллюстрированные яркими фотографиями со спектаклей, указан режиссёр и художественный руководитель, указаны сроки  прослушивания.   Ещё пару недель я уговаривала свою лучшую подругу,  убеждала, как это здорово – сцена, зрители, аплодисменты… Вместе с ней мы выбирали материал для прослушивания, разучивали песни и даже вальсировали, чтобы уж точно «сразить» режиссёра.   Я готовилась всерьёз: декламировала перед зеркалом стихи, доводила себя до слёз, читая вслух отрывки из «Неточки» Достоевского, пыталась «выпрыгнуть из собственной кожи»  представляя себя Липочкой Островского, старалась  отойти от школьных стереотипов прочтения басен Крылова. И вот уже близился тот самый решающий день.   Первым делом, в этот день,  меня подвела моя милая подруга. Она сказала, что для неё очень ответственен последний год обучения в нашем педагогическом девичьим «монастыре» и она не может отвлекаться на театр. Однако, подруга у меня была ( и есть) стоящая, она пошла меня сопровождать. И вот я уже подхожу к заветной двери, подворачиваю ногу  на высоком каблучке и прихрамывая, вваливаюсь в репетиционный зал, слегка заикаясь от волнения объясняю зачем мы пришли.   Первая встреча с Павлом Игоревичем. Это много лет спустя я звала его просто Пашей, а в этот день передо мной был Павел Игоревич, высокий, сутулый и очень серьёзный, даже когда улыбался, очень солидный с едва заметной залысиной и внимательным проникновенным  взглядом. Попав под «прицел» этих глаз было ощущение посещения рентгеновского кабинета.   Он с очень серьёзным видом достал какой-то толстый талмуд и начал записывать наши имена фамилии и прочие данные, с каждым его вопросом моя решимость стать актрисой таяла с неимоверной скоростью. Я уже еле-ели что-то лепетала, с тревогой оглядываясь  на подругу Наташку.   Наконец, он закончил меня «допрашивать» и попросил пройтись по залу. Эта проходка меня смутила ещё больше, но не убегать же.  И я скрепя сердце продолжала экзекуцию над своей застенчивостью. Читала я конечно плохо, единственно что смогла – это не сбиваясь оттараторить текст. Потом изобразила что-то похожее на пение и наконец, мы с Наташкой, напевая сами себе, под явно смеющимся взглядом Павля Игоревича,  честно отвальсировали заученные  на уроках ритмики «па».   По-моему он забавлялся,глядя на нас, но старался сохранять строгость и важность, должную для руководителя театрального коллектива.   Он подозвал меня к столу и сказал, что для актёра внимание – это  немаловажная вещь, ведь важно подмечать всё, что происходит вокруг, чтобы потом сублимировать это в творчестве. Он говорил очень умными словами, я кивала, сидя на краешке стула ни жива, ни мертва. В заключении он снял с руки часы, протянул их мне и сказал, что через минуту я должна буду по памяти описать их. Минуту я таращилась на его часы, вертела их в руках, не особо понимая, что я должна буду рассказать по истечению минуты, и вот дрожащей рукой я вернула часы и попыталась сказать пару фраз. Он очень серьёзно меня выслушал и спросил: а который час?   Я растерянно хлопала глазами, Наташка, у меня за спиной хихикнула, а режиссёр, уже окончательно растеряв свою важность, рассмеялся и объявил мне, что берёт меня в коллектив молодёжного театра на условии месяца испытательного срока и назвал день первой для меня репетиции.